Загрузка...
ЭКСПЕРТЫ
Ольфакторные ассоциации: Арсений Жиляев
2018-01-12 12:44:58
Cosmotheca
Unum lavs header 1382x826
Мы попросили участника цикла «Прощание с вечной молодостью» на Винзаводе Арсения Жиляева выбрать парфюм, наиболее близкий по духу его творчеству. Он выбрал Unum "Lavs".

 

Центр современного искусства Винзавод и Cosmotheca продолжают совместный проект в рамках цикла выставок «Прощание с вечной молодостью». Художники цикла выбирают аромат, наиболее близкий к своей эстетике, и делятся ассоциациями о нем. В проекте уже участвовали Евгений Гранильщиков, группировка ЗИП, Миша Most, Recycle Group, Владимир Логутов и Дмитрий Венков. На очереди Арсений Жиляев, чья выставка «Возвращение» работает в Цехе Красного ЦСИ Винзавод до 28 января. Художник выбрал аромат Unum «Lavs».

 

Расскажите ваши ассоциации с парфюмом. Почему именно на нем вы остановили свой выбор?

 

Тут важна фигура главного героя выставки «Возвращение» — искусственно выведенного художника Роберта Пастернака. Знаете, Роберт всегда старался быть больше человеком, чем сами люди. Это проявлялось в том числе и в его отношении к запахам. Поэтому меня не удивил его выбор. Аромат, ассоциируемый с повседневной работой христианского священника, с его парадоксальной тягой ввысь и одновременно полумраком готического собора. Примерно так Пастернак представлял себе тоску людей по бессмертию в бескрайнем космосе.


У вас открылась выставка на Винзаводе. Расскажите, пожалуйста, о ней подробнее.

 

Да, это правда. И вновь, чтобы ответить на ваш вопрос, мне придется обратится к моему герою. Позволю себе процитировать куратора выставки Андрея Шенталя. Центральная фигура выставки — сверхразумный алгоритм или генеративный художник Роберт Пастернак, изобретенный русским программистом в Калифорнии. По легенде, после успешной художественной карьеры в Америке, он положил свою жизнь на воскрешение жертв технологического прогресса. Соотнося себя с уцелевшими артефактами прошлых эпох, он пытается проследить свою «родословную» и, подобно ребенку, сконструировать свой собственный образ. В его памяти возникают травматические эпизоды катастроф и катаклизмов. Проявляя к утраченным космическим аппаратам то, что мы могли бы назвать состраданием, он возвращает их к жизни. Зал воображаемого музея, организованный роботом-археологом, посвящен предметному миру нашей эпохи. Коллекция, представленная на мраморных постаментах, состоит из произведений технэ — сферы человеческой деятельности, где нет разделения на искусство и технику в их современном понимании. Эти загадочные артефакты являются «паттернами», реконструирующими ракеты-носители, спутники, корабли, а также и другие небесные тела (астероид Эрос) или «гиперобъекты» (ураган Катрина).


Что вам больше нравится — делать свои собственные проекты или курировать?

 

Конечно, делать собственные проекты, хотя они, как правило, представляют из себя фиктивные выставки, в том числе кураторские. Курирую я по-настоящему только за деньги или в режиме гуманитарной помощи друзьям. Правда, исключения случаются.


Какое ваше достижение является для вас самым ценным и почему?

 

Надеюсь, мои главные достижения еще впереди. Труднее всего мне далось доучиться в музыкальной школе — возможно, с точки зрения трудозатрат и нервов.


Где вы берете материалы для своих инсталляций и как у вас появляются идеи ваших проектов?

 

Обычно идеи приходят сами собой. Часто приходят как смутная интуиция чего-то, ощущение или намек на что-то, без деталей. Я их фиксирую и потом постоянно мысленно возвращаюсь. За год идея может артикулироваться до конкретного проекта.


Отличается ли отношение к современному искусству в России и в Европе? Если да, в чем это проявляется?

 

Нет, в общем и целом не отличается. Особой исключительности у России в этом вопросе нет.


По-вашему, могут ли выставки современного искусства привлекать людей так же, как Лувр? Что должно произойти, чтобы современное искусство стало очень популярным не только в Москве, но и по всей России?

 

Не могу говорить за всю Россию, но мне кажется, оно давно стало популярным, например, в Воронеже. А что касается Лувра, то в нем тоже проходят выставки современного искусства, и я не думаю, что в него людей ходит больше, чем в Помпиду. Вы когда-нибудь стояли в очереди в Помпиду? Это, конечно, не пояс Богородицы, но тоже усилий требует.


Где вам комфортнее работать — в Венеции или в Москве? Не тяжело ли смешивать такой тихий и романтичный город, как Венеция, с подвижной и шумной Москвой?

 

Венеция — очень шумный город. Особенно на площадях. Даже ночью. А в Москве наоборот. Я вот пока работал на Винзаводе над выставкой, постоянно ловил себя на мысли, что все так тихо тут...

В Венеции часто случаются штормы. У нас окна выходят на лагуну. Порой ощущаешь себя как будто на корабле в открытом море. Даже закрытые ставни не спасают. Я некоторое время жил в Москве на Речном вокзале окнами как раз на вокзал и Ленинградское шоссе. Оно шумело прилично. Но если закрыть окно, сразу становилось тихо, и можно было спокойно работать. В Венеции так не получится.


Как вы видите развитие своего творчества в дальнейшем и какие проекты собираетесь реализовать в ближайшее время?

 

Я уже начал думать над новым проектом. Возможно, тоже покажу его в Москве, но не в этом году точно. Сейчас делаю наброски. А так из ближайшего — будет несколько групповых выставок в Италии и, возможно, в Хьюстоне в феврале — марте. Там будут старые работы. В феврале выйдет журнал и флакс о космизме, буду помогать подбирать картинки в него. В общем, мелкая рутина пока что. 


Если бы вы не посвятили свою жизнь искусству, чем бы вы занимались?

 

Страшно даже думать об этом. У меня была возможность стать психоаналитиком, но я выбрал другой путь. Очень радуюсь этому. Психоанализ замечательная вещь, но искусство в моем случае было много сильнее. Если бы я был не я, то стал бы астрофизиком. Ведь космос приносит не меньше трепета, чем шедевры культуры.

Условия доставки и оплаты
Корзина

Здесь появятся товары после добавления в корзину. Открыть каталог